Саманта обрела дар речи:

— Насколько я помню, я действительно что-то говорила о китайском чае…

— Это все, что я успел сделать за столь короткий срок, — сказал он ей торжественно, хотя уголки его рта подергивались от подавляемого смеха.

Саманта настороженно смотрела на него, покачивая в изумлении головой. Она все пыталась выяснить, какую же игру он ведет, но не смогла сдержать смеха. Эдам тоже рассмеялся.

— Я посчитал разумным сломать таким образом лед и дать вам понять, насколько я чувствую себя виноватым в том, что вчера вывел вас из равновесия. — Говоря это, Эдам нагнулся, чтобы собрать коробки.

Он пришел с миром, и Саманта сознавала, что следующий шаг за ней. Она также вспомнила, сколь важной будет для судьи последующая неделя, и не хотела расстраивать его своим поведением. Ее всегда отличало теплое, дружеское отношение к людям, и поскольку Эдам Рурке останется лишь мимолетным знакомым, Саманте было нечего терять.

— Полагаю, что и я вела себя вчера не слишком дипломатично, — сказала она.

Эдам положил последнюю коробку в упаковку и вновь высоко оценил стоявшую перед ним девушку: ее длинные загорелые ноги, выглядывающие из-под черной водолазной куртки ярко-синие бикини и светлые волосы, перекинутые через плечо.

— И как долго пришлось судье уговаривать вас приехать сюда? — откровенно спросила Саманта, пытаясь хоть что-то выудить из его загадочных слов.

— Никто и никогда не заставит меня совершать какие-либо поступки, — спокойно ответил Эдам и тут же с улыбкой добавил: — Правда, я полагал, что смогу уговорить вас приготовить мне что-нибудь перекусить.