Тут Саманта на мгновение передохнула.

— И вы следуете этому примеру? — на губах Эдама блуждала довольная улыбка.

— Уже к пятнице мы могли считать Рамона чуть ли не родственником. Это было действительно забавно. Он все время был рядом. Утром он приезжал позавтракать, помогал по дому, ездил с нами за покупками и оставался на обед. К концу второй недели — не забывайте, что Рамон собирался пробыть в Нью-Йорке всего семь дней, — он уже фактически жил здесь.

Саманта заметила приподнятую бровь Эдама, когда тот закуривал сигарету.

— Я чувствовала себя пятым колесом в колеснице и стала наведываться к соседям, пока те не выставили меня. Положение становилось смехотворным. Рамон сделал Люси предложение, а она никак не могла решиться. Люси говорила, что не может оставить меня и уйти с работы, не уверена, поладит ли с его родственниками. Отчаяние Рамона нарастало.

— Я могу себе представить это, — проворчал Эдам.

— Так или иначе, я сказала, что глупо позволять Рамону торчать здесь день и ночь и что я устала все время искать себе пристанище и возвращаться в дом слишком поздно. — Саманта весело улыбнулась. — Я сказала Люси, что если она не любит Рамона, то пусть он возвращается домой. Люси рассердилась и, конечно, ответила, что любит его. Рамон услышал это, и на прошлой неделе они поженились. И теперь уехали жить в солнечную Калифорнию.

— Бросив вас здесь одну в стоящем на отшибе коттедже.

— А почему бы и нет? — спросила Саманта, собирая посуду и складывая ее в раковину.

— А вы не боитесь оставаться здесь каждую ночь?

— О Боже! А чего мне бояться? Разве можно жить в вечном страхе? Ведь вы тоже живете один?