Эдам схватил ее за локоть и выпроводил из кухни.

— Вы опять назвали меня «мистер Рурке». Заставляете меня чувствовать себя шестидесятилетним. Ну, поживей! Едемте, пока еще торгуют по сниженным ценам.

Его слова заставили ее рассмеяться. Он повел себя совсем не так, как она ожидала. Может быть, он и не такой уж чопорный.

Почему бы не провести остаток дня в его компании.

— Моя обувь должна быть где-то здесь, — сказала она, когда они вошли в гостиную.

— Быть может, в шкафу? — спросил Эдам, взявшись за дверную ручку.

— Ой, ой, не открывайте эту дверь, — воскликнула она.

— Боже милостивый! Мне страшно даже подумать, какая злая участь обрушилась бы на беднягу, сделавшего это. — Эдам посмотрел на нее с притворным ужасом.

— Доска для глаженья, — сказала ему Саманта. — Это наше секретное оружие против незваных гостей. Если бы такой вдруг появился, мы бы ему сказали, что все ценное спрятано в шкафу.

Эдам расхохотался.

— И вы всегда такая?

— Только по субботам. Обычно я гораздо хуже, — заверила она его и попыталась, встав на четвереньки, разыскать пропавшую обувь.

— Одну нашла, — с восторгом воскликнула она, держа в руках темно-синюю кроссовку. — Поищите вот под тем креслом. — Сама Саманта шарила под другим. — Я нашла и вторую, — объявила она.

— А я нашел вот что. — Эдам показал дорогой из черного шелка галстук в узкую серебряную полоску.

— Должно быть, Рамона. Интересно, что он скажет, когда прочтет записку, приложенную к галстуку. Я отошлю его по почте. — Она улыбалась, зашнуровывая кроссовки.

— Все в порядке?

— Подождите, я возьму список того, что нужно купить, и закрою двери, — сказала Саманта и быстро ушла на кухню. Он услышал, как она захлопнула заднюю дверь и стала возиться на кухне. А тем временем он изучал портрет высокого, худого темноволосого мужчины, обнимавшего двух девушек. Одна из них была блондинка, другая — брюнетка. Фотография стояла на деревянной полочке над камином.