
Магдалин хотела спросить, что случилось, но тактично промолчала. Если для ее собеседницы это больная тема, лучше не вникать. А если упоминание о Майке Джефферсе имеет значение, то и сама скажет. Так и получилось. После долгого рассматривания пустынной улицы мисс Дэннисон как будто вышла из оцепенения. Голос ее вдруг стал резким, немного даже рассерженным.
— Сердце подвело. Не знаю, что там у них было с Норой, но только никто, кроме них двоих, всей правды не знает. И не расскажет. Майк сейчас на небесах, а Нора после его смерти уехала к старшему сыну. А люди всякое судачили — будто это она Майка к наркотикам пристрастила, когда у него боли начались. Что скандалы устраивала, если денег мало приносил. По дому работать заставляла. Это при его-то инвалидности! — Мисс Дэннисон говорила, будто обвиняла и точно знала, как и что было в чужой жизни.
И совершенно незаметно для себя самой, она, только что собиравшаяся реабилитировать Николаса в глазах Магдалин, начала утверждать нечто совершенно противоположное.
— А вообще-то Николас на мать больше похож. Такой же неуравновешенный. Чуть что — может откинуть какое-нибудь коленце. Безумный слишком. Это я еще со школы помню. В детстве выдумщик был неисправимый. Вроде не глупый, но иногда такую ерунду отмочит, что не понять — и вправду считает, что так и нужно, или дурачком прикидывается. Если честно, многие с нашей улицы его до сих пор побаиваются.
