Магдалин решила дождаться момента, когда можно будет спокойно встать и уйти. Едва только заметила, что Никки и бармен продолжили беседу, она поднялась и повернулась к двери.

Теперь она могла чуть подробнее разглядеть незнакомца, хотя бы в профиль. У него была неплохая фигура, но лицо совсем не такое, какое представляла Магдалин, пытаясь оживить портрет, набросанный Никки в письмах. Красота, ладно, бог с ней. Но вот хотя бы малейшего обаяния, присущего некоторым мужчинам с грубой внешностью, Магдалин не заметила. Так что в самом главном ее подруга Трикси оказалась не права, когда отправляла Магдалин на свидание и в качестве напутствия заявила, что, например, по ее мнению, даже Бреда Питта нельзя назвать красавчиком.

Бред Питт хоть кинозвезда. А этот — кто он и что он?

Ладно, не важно. Главное — чтобы он не обернулся.

Магдалин смотрела теперь только на лестницу. Сумочку она крепко держала в руках — даже если край платка и торчит наружу (зря она не проверила, но теперь уж некогда), то этого никто не заметит.

Шаг решительный, на лице безмятежность (хочется верить, что так!). Уже Магдалин поравнялась со стулом, где сидел Никки. И все было бы замечательно, не споткнись она на ровном месте.

Видимо, страх разоблачения настолько завладел ее сознанием, что она даже не заметила, как зацепилась ремешком за стул, потащила его за собой, и тот рухнул под ноги, а следом и она — упала на пол, не успев даже выставить вперед ладони.

Боль и стыд обожгли одновременно. Саднили ушибленные руки, кроме того, она увидела, что из сумочки высыпался ворох всяких необходимых каждой женщине мелочей, а с ними и платок.

— Простите, вы сильно ушиблись?

Эти слова сочувственным тоном произнес кто-то склонившийся над ней, и у Магдалин не было сомнений, что это он и есть — Никки.

Теперь-то он точно должен ее узнать! Хотя бы по шелковому платку.