Магдалин посмотрела на его лицо. Ни улыбки, ни тени чувств. Даже не верилось, что только что она слышала его проникновенный голос.

— Нет, со мной все в порядке, — неуверенно произнесла Магдалин и попыталась встать.

Он с легкостью подхватил ее под мышки и поставил на ноги. Теперь заныли колени. Пошатнувшись, Магдалин неуклюже ухватилась за тот самый стул, не думая, что он запросто может опять перевернуться, да так и упала бы второй раз, не поддержки ее Никки.

Магдалин была уверена, что он обо всем догадался.

— Простите меня, — еле выдавила из себя Магдалин и склонилась к сумочке.

— За что? — спросил Никки.

Что же, он совсем ничего не понял?

Магдалин почти демонстративно затолкала платок в сумочку, а вместе с ним и прочие рассыпавшиеся предметы. И только сейчас до нее дошло, что в письме она указала, что платок будет белый, а этот цветастый. Видимо, перепутала в спешке. Вот глупая…

Но и все равно, неужели он такой недалекий, что не смекнет, что это она и есть Магдалин?!

Теперь Магдалин разозлилась. Да что он за мужчина, если даже в такой элементарной ситуации разобраться не в состоянии? Хоть бы как-нибудь отреагировал, намекнул! Пусть даже съехидничал!

Похоже, что ее чувства отразились на лице. Молодой человек, казалось, даже отшатнулся, когда Магдалин выпрямилась и дерзко уставилась на него пристальным, изучающим взглядом.

Закатанные до локтей рукава рубашки освобождали взору плотные мышцы рук. Лицо бледное, как у человека, практически все дни проводящего в помещении. Нос немного картошкой. Лоб высокий — то ли Никки слишком серьезный и умный, то ли, наоборот, обладает низким интеллектом.

Тоска глубокого сожаления снова обволокла сердце Магдалин.

Господи, зачем я сюда пришла?! Она уже проклинала на чем свет стоит всех подряд — и себя, и подругу Трикси с ее напутственными словами. Разумеется, кляла и самого Никки, а плюс ко всему ненавидела себя за то, что не может решиться высказать свои мысли вслух. Так чтобы все было по-честному.