— Посмотри, как я одета. В этом тряпье, в длиннющих юбках я как старая ведьма.

— Ты у меня красавица, — Мейвис подошла к дочери и положила руку ей на плечо, а потом в порыве нежности поцеловала в светловолосую макушку.

— Мама, давай уедем, чтобы он больше не смел тебя трогать, — Кейт давно хотела это сказать, но отчужденность матери удерживала ее.

— Бросить отца? Нет, на это я не пойду. Да и куда нам ехать? На что жить?

— Поживем первое время у тети Милли в Айдахо, — глаза Кейт горели надеждой. — Я найду работу, ты тоже. Как-нибудь сведем концы с концами.

— Нет, отца я не брошу, — повторила Мейвис, и Кейт услышала прежнюю отчужденность. — Я училась в восьмом классе, понимаешь? Твой отец вытащил меня из убогого приюта и взял в жены.

Так-то оно так, только это нужно было тебе, а не ему, подумала Кейт, но вслух ничего не сказала. Мать никогда не рассказывала о своем прошлом: ей было стыдно.

— Пока он не начал пить, — продолжала Мейвис, — он был другим. Теперь он встал на путь истинный и снова будет добрым.

— Мама, но он за всю свою жизнь ни дня не работал.

— Откуда тебе знать? — высокомерно спросила Мейвис. — Да он годами… творил добро.

Кейт сникла и прикусила язык, чтобы не наговорить дерзостей. Она никогда не спорила с матерью, боясь отцовского гнева. Горький опыт подсказывал, что спорить с ней бесполезно. Мать никогда не уйдет от него. Вот и все.

— У нас сегодня котлеты с фасолью, папино любимое блюдо.

Кейт чуть было не вспылила, но сдержалась. Мейвис наполнила ее тарелку и присела напротив.

— Мама, — решилась Кейт, не притрагиваясь к еде, — Энджи пригласила меня на завтра к себе с ночевкой. Я знаю… папа не очень-то…

Мейвис жестом остановила ее, изобразив подобие улыбки. Кейт была благодарна ей даже за эту малость.

— Поезжай, доченька, — сказала Мейвис, — под мою ответственность.