Томас следил за ними из-за двери со злорадной ухмылкой, потом на цыпочках отошел, оставаясь незамеченным, и решил, что этот случай можно будет когда-нибудь использовать к собственной выгоде.

Теперь, глядя, как отец наводит лоск, Томас не стал мысленно упрекать его в сластолюбии. Сам-то он — яблочко от яблони. Его тоже хлебом не корми — дай залезть девчонке в трусы. Томас нахмурился, вспомнив про Кейт.

— Куда направляешься, сын мой? — заметил его преподобный Дженнингс.

— Сейчас Джексон зайдет, поедем кататься.

— Помни, ты не должен опаздывать в церковь.

Томас переминался с ноги на ногу.

— Помню, помню. Я заеду за Кейт, и мы придем вместе.

— Ну что ж, она хорошая девушка. Мы с мамой одобряем твой выбор.

— Рад слышать, — Том ерзал, как на иголках. — Кажется, Джексон уже здесь. Я пошел.

Он выскочил за дверь и увидел Уэйда Джексона, семенящего по дорожке.

— Где тебя черти носят? — обрушился на него Томас.

— Где-где, «травку» для тебя доставал, ты же сам просил.

— Тебя только за смертью посылать.

У Уэйда дернулась щека.

— Будешь ругаться — вообще не стану больше приносить.

— А куда ты денешься? — презрительно бросил Томас. — У самого-то в карманах хоть шаром покати.

Уэйд покраснел, но возразить было нечего.

— Пошли отсюда, пока папаша не засек.

Нырнув в свой старый, разбитый «форд», Уэйд пошарил под приборной доской и выудил несколько набитых «косяков».

— О-о, кайф! — с вожделением протянул Томас, хватаясь за сигарету, как утопающий за соломинку. Через мгновение оба уже глубоко затягивались сладковатым дымом. Сгустившиеся сумерки скрывали их от глаз случайных прохожих и любопытных соседей.