У меня был французский паспорт, и я могла ехать спокойно, несмотря на истерику моей матери. В Лондоне я поступила на экономический факультет. Лондон не нравился мне, но я проводила уик-энды в Париже. Моя мать давала мне средства к существованию, но, узнав, что я не веду монашескую жизнь, перестала помогать мне. Тогда я решила работать, используя свои четыре языка. Я устроилась в Париже в бюро переводов. Это было начало моей карьеры устного переводчика. Я занималась синхронным переводом на международных конференциях, в салонах готовой одежды, с которыми я и сейчас продолжаю сотрудничать. Я очень быстро стала зарабатывать много денег, которые тотчас же тратила на вещи, путешествия, театры. Деньги совершали круг в моих карманах и уходили на удовольствия.

Значение сексуальности в моей жизни я, очевидно, впервые поняла, когда начала получать истинное удовольствие. Пока я еще не осмелилась просить мужчину сделать мне то или это, заставлять реагировать его по моему желанию. Франсуа хотел узнать, клиторная у меня чувствительность или нет. Я ему рассказала о моем прошлом опыте, историю потери невинности. Он научил меня формулировать мои желания, и я устремилась в рай в капсуле «Ароllо». Аллилуйя!

Впервые в жизни я открывала огромное счастье умирания от наслаждения, и очень скоро появилось бесконечное разнообразие дорог, ведущих в сладострастный Рим моего оргазма. Бесчисленные возможности мужчин и женщин в сексе. С тех пор мое призвание выражено словами одного товарища из «Юманите»: «За счастье – ничто другое», а я добавлю: «За диктатуру клиторного пролетариата».

Я занималась любовью без передышки. Я все время была с моим «воспитателем». Пилюль я не принимала. От этого полнеют, это может вызвать заболевание. Я была во власти этой идиотской выдумки нашего времени. В 20 лет я забеременела. Первый аборт. Через полгода опять. Тогда я решила принимать таблетки и покинуть моего Жюля, который начал надоедать мне своей ревностью: он не хотел, чтобы я занималась любовью с другими, замкнувшись в махизме главенствующего начала.