— Какова цель этого фонда, мистер Апдайк? — резко спросил Эллери. — Что с ним должно произойти и когда?

— Ну… э-э… только то, что я вам сообщил, — промямлил банкир. — О, я знаю, о чем вы думаете, Квин…

— Вы хотите сказать, — осведомился Эллери, и голос его был страшен, — что речь идет о страховании типа тонтины

— Да, — пролепетал Уильям Апдайк, на один миг став Биллом.

— Так я и знал! — Эллери вскочил с кресла у камина. — Не говорил ли я вам, Никки, что нет худшего дурака, чем банкир? Умственный уровень финансиста редко возвышается над уровнем восьмилетнего ребенка, у которого самый волнующий момент жизни происходит тогда, когда ему удается за пять булавок получить пропуск на просмотр волшебного фонаря в каком-нибудь вонючем подвале! Этот денежный мешок с твердым взглядом, чей бизнес связан с надежными капиталовложениями, становится участником мелодраматической сделки, при которой возместить свои вклады можно, только перерезав горло четырем партнерам! «Внутренний круг»! Январианцы! — Он снова опустился в кресло. — Где хранится это нелепое приглашение к убийству, Апдайк?

— В сейфе Национального банка, — пробормотал банкир.

— Вашего собственного банка? Весьма удобно для вас, — заметил Эллери.

— Нет-нет, мистер Квин, все пятеро из нас имели ключи от сейфа.

— А что стало с ключами трех членов «Внутреннего круга», которые скончались в этом году?

— Согласно договору, ключи умерших членов уничтожаются в присутствии живых.

— Значит, сейчас существуют только два ключа от сейфа — ваш и другого ныне живущего участника «Круга»?

— Да…

— И вы боитесь, что ваш оставшийся в живых товарищ уничтожил трио из вашего абсурдного квинтета и теперь устремил алчный взгляд на вас, Апдайк, потому что, став последним живым членом «Внутреннего круга», он целиком отхватит куш в двести тысяч долларов?