Десять лет провела Линн в этих стенах, но так и не переставала восхищаться тем, что вокруг видела. Красный мрамор – и красное дерево, кремовый мрамор – и черное дерево, шелковые китайские панно на стенах, персидские ковры, потрясающая коллекция живописи, антикварная мебель времен Людовика XVI – во всем чувствовался вкус Пейж. Ее усилия и богатство Яниса сделали этот дом настоящим дворцом.

И вдруг Линн вздрогнула от внезапной мысли: с уходом Пейж особняк переходит в законное владение Димитра Костакидаса, что означает только одно – для Линн дом перестанет существовать. Она не захочет бывать здесь одновременно с женщиной, которая однажды станет супругой Костакидаса и законной хозяйкой этой красоты. Отношения Линн со знатным семейством постепенно сойдут на нет – вначале будут редкие телефонные звонки, открыточки на Пасху и к Рождеству… Потом и этого не станет, время поглотит все.

– Линн, как мы рады тебе, девочка!

Элени Такис, старая экономка, повар и вообще человек номер один, вместе со своим мужем Джорджем служили Костакидасам с незапамятных времен.

– Элени, дорогая! – обрадовалась Линн.

Женщины обнялись.

– Джордж поднимет вещи в твою комнату. – Элени говорила с заметным акцентом, но грамотно. – А ланч будет через полчаса.

– Не беспокойся, Элени, я не голодна, – успокоила ее Линн, чувствуя, что не сможет и ложки проглотить.

– Вот еще! – фыркнула экономка, оглядывая девушку. – Ты и так исхудала. Тебе это совсем не идет.

– Если я буду питаться по твоим правилам, то меня засмеют на нашем побережье.

– Разве ты туда возвращаешься? – простодушно удивилась пожилая женщина.

– Элени, какие новости для меня? – вмешался Димитр, и Линн уловила непонятное беспокойство в его голосе.

– Звонил ваш помощник. По факсу пришли сообщения.