Экономка ушла, и Линн с настороженным удивлением посмотрела на Димитра.

– Пейж предложила, чтобы я временно перебрался сюда, – пронизывая Линн взглядом, объяснил он. – Она не хочет, чтобы ты сейчас оставалась одна.

У нее тоскливо екнуло сердце при мысли о том, что придется жить в непосредственной близости с человеком, рядом с которым ей и дышать было трудно. Она судорожно вздохнула и постаралась, чтобы голос ее звучал как можно естественнее.

– Странно! Я уже пять лет одна. А здесь Элени с Джорджем буквально в двух шагах.

Димитр прищурился и сухо молвил:

– Иди, разбирай вещи. Поговорим за столом.

О Господи! Поговорим? О чем?

Комната Линн была светлой и просторной. Из окон открывался чудесный вид на парк. Обстановка, выдержанная в светлых тонах, радовала глаз ненавязчивой шелковой обивкой. В ванной комнате царствовал нежный аромат диковинных трав, сверкали хрустальные флаконы, позолоченные краны, краники, трубы. Отогнав все тревожные мысли, Линн быстро распаковала сумку, приняла горячий душ, потом причесалась, накрасилась и переоделась, выбрав ярко-зеленую блузку и светлые брюки.

В час дня, когда она спустилась в кухню, Элени встретила ее радушной улыбкой.

– Ты как раз вовремя. Все готово. Только хлеб посмотрю.

– Я посмотрю! – Линн наклонилась к духовке. – Готово! Что еще?

– Баранину сейчас сбрызну, а салаты уже на столе.

Угощение тянуло на королевский пир, а никак не на ланч, рассчитанный на двоих. Изысканным блюдам придавала особую прелесть изысканная сервировка. Пейж всегда считала, что редкостные сервизы и рюмки не должны красоваться в буфетах, а должны быть в ходу.

Появившись в столовой через несколько минут, Димитр смиренно выслушал ворчание Элени и занял место напротив Линн. Когда экономка удалилась, он предложил девушке вина.

– Нет, благодарю, – с подчеркнутой вежливостью отказалась Линн.

– Ключи от «мерседеса», которым пользовалась Пейж, на столике в холле, – сказал Димитр, наполняя два бокала, словно не слышал ее отказ. – И не забывай: ты не в гостях, ты дома. Здесь все твое.