Пронский, который также был не промах в том, что касалось его выгод, отвечал так:

— Любовь Матвеевна! Я не могу поверить, чтоб вы, с вашей проницательностью, и сами не догадывались о моих намерениях!

— О чем же речь, князь? Будьте смелы и подтвердите мои догадки… — Загорская лукаво посмотрела на Павла Петровича, давая ему понять, что ей-то все, конечно, уже давно ясно, но она хочет услышать истину из его уст.

— Мой батюшка, князь Петр Михайлович, не далее как с месяц назад сказал мне, что желал бы видеть меня в женатом положении. Я имею твердое намерение, согласно батюшкиной воле, теперь жениться.

— Жениться? Превосходное намерение! — воскликнула Любовь Матвеевна. — Сколько я знаю, женитьба всегда идет на пользу молодым людям.

— Вы рассуждаете точь-в-точь как мой папенька!

— Мне лестно такое сравнение. Неужели вы признаете за мной такую же мудрость, как и за своим батюшкой?

— Любезная Любовь Матвеевна! Признаю, и ни минуты не имел намерения усомниться! Теперь, стало быть, вы одобряете это мое намерение?

— Да для чего же вам мое одобрение? — притворно удивилась Загорская. — Ужели только… Но я боюсь предположить…

— Да, вы верно предположили, — князь потупил очи. — Я влюблен в некую девицу… — Тут он помолчал для создания пущего эффекта. — И батюшка мой, — сказал он, как бы в сильном волнении, — признал мой выбор преотличным и благословил на поиск руки сей достойной особы!

— Но кто же она?

— Как, Любовь Матвеевна, может ли быть такое, что вы до сей поры не догадались? Девица, руки которой я ищу, одна из ваших дочерей!

— Ах, помилуй Бог! — всплеснула руками Любовь Матвеевна. — Князюшка! Да может ли быть такое счастье?

Павел Петрович смущенно улыбнулся, давая понять, что сие расположение ему очень приятно, но он нимало его не заслуживает.