Быстро причесавшись щеткой из обожженной глины с сосновыми иголками, я отодвинула занавеску и пошла между двумя рядами матрасов будить детей. Кики лежала, аккуратно завернутая в пеленки, в ящике от парты, который я принесла из классной комнаты. Рядом с ней присела на корточках Юлан. Ей было четырнадцать, и она была самой старшей девочкой в миссии. Она улыбнулась мне.

— У малышки появился новый зуб, Луци. Теперь ей станет лучше.

Никто из детей не мог правильно произнести мое имя — Люси. «Луци» — самое большее, на что они были способны. Юлан, говоря со мной по-китайски до полудня, нарушала правила. Девочки должны были говорить по-английски, или, по крайней мере, пытаться, все утро. Но мисс Протеро была уже несколько месяцев прикована к постели, а я — так занята, что у меня просто не хватало времени, чтобы заниматься с детьми английским. А в общем, я считала, что это не имеет значения. Покинув миссию, они вряд ли будут хоть когда-нибудь говорить на этом языке.

Я распеленала ребенка. Похоже, малышка растет нормально: у нее хорошее упругое тельце. Хотя все может измениться, если мне не удастся заполнить нашу кладовую в ближайшее время.

— Поменяй пеленку и покорми ее, — сказала я по-китайски.

— Молоко осталось, Луци?

— Немного. Я постараюсь сегодня достать еще в деревне. Есть кусочек вяленой рыбы. Разотри его с соевой лепешкой, добавь теплого молока. Так ей будет легче глотать.

Я встала и оглядела комнату. Дети надевали подбитые ватой куртки, брюки и галдели. Младшим хотелось поиграть, устроить шумную возню, но старшие быстро призывали их к порядку. Нужно было работать. Троих девочек, от десяти до двенадцати лет, я назначила присматривать за младшими.