— Дети, внимание! — крикнула я. — Отряд Чуйи убирает в спальне, Мейлин — в школе, а Майчай — в столовой и коридорах. Когда закончите, большие девочки принесут воду из реки, чтобы все хорошо вымылись.

Протестующие вопли были мне ответом. Они хотели, чтобы воду сначала подогрели в кухне. Мы всегда так делали зимой.

— Из реки, — я была непреклонна. — Не будьте детьми, снега давно не было, и сегодня у меня нет времени греть воду. Мне нужно в Ченгфу. Когда везде будет чисто и все вымоются, собираемся в классе на утреннюю молитву, затем — завтрак.

Все снова загалдели: старшие раздавали задания в своих маленьких отрядах. Я не возражала против нарушения правила мисс Протеро — говорить по-английски по утрам. Но ее привычка содержать все в чистоте настолько глубоко укоренилась во мне, что мне даже в голову не приходило от нее отказаться. К тому же я знала, насколько это важно. Ведь благодаря этому нам не раз за все эти годы удалось избежать многих болезней. «Чистота следует за Набожностью, дорогая Люси», — постоянно твердила мисс Протеро. Но, честно говоря, мне кажется, что для нее чистота была все-таки на первом месте.

Я задержалась на минуту, чтобы посмотреть, как Юлан меняет пеленки. Она была очень красивой и доброй девушкой. Уже не в первый раз я пожалела о том, что мисс Протеро не разрешает мне продать Юлан в батраки или наложницы. Все равно ничего другого из нее не выйдет, когда она покинет миссию. Мы не сможем ее долго держать. Деньги за Юлан помогли бы нам прожить несколько месяцев. Я знала, что старый господин Чуан, который жил в большом доме на другом берегу реки, охотно бы дал за нее хорошую цену. Так он мне сам сказал.

Однако мисс Протеро гневно отвергала такие предложения.

— Это варварство! — кричала она, ее щеки пылали от негодования. — Неужели они думают, что мы спасаем брошенных ими младенцев и воспитываем их для того, чтобы сделать из них наложниц или рабынь?