Губы его дрогнули от жалости к прежней секретарше: ему бы следовало предупредить ее, что Катриона ревнива. Судя по виду этой новенькой, мачеха на сей раз предпочла красоте деловые качества.

Я становлюсь циником, недовольно подумал Доминик. Прежде всего виновата Катриона, ну а я виноват в том, что поддаюсь ее влиянию. Может быть, если бы мне больше, чем отцу, повезло с женитьбой, я бы вел себя тверже. Но я стал смотреть на все глазами мачехи и, если не остановлюсь, буду так же, как она, брать от жизни все, что хочется, не задумываясь о последствиях.

Интересно, что заставило эту молодую женщину оставить совсем неплохую работу в Лондоне и приехать сюда, на Бермуды? Конечно, сначала привлекает экзотика, но вполне возможно, что по прошествии какого-то времени новенькая — как это случилось с Кристин — начнет искать, чем бы развлечься. Усадьба находится в двенадцати милях от города Гамильтон, и здесь практически нечего делать, кроме купания и пребывания на пляже. Местные жители ежегодно проводят отпуск либо в Англии, либо в Штатах. Я хорошо знаю, думал Доминик, что, если бы мне пришлось жить здесь круглый год, я очень скоро спрыгнул бы с катушек.

Катриона упомянула, что новая секретарша — поклонница ее таланта, что оставила приличную должность в университете, чтобы работать с ней, любимой писательницей. Но Доминик не очень в это поверил.

Наконец Доминик оторвался от окна и направился в ванную; холодный душ освежал, чего сейчас не дала бы морская вода. Вытершись насухо жестким полотенцем, Доминик провел рукой по подбородку. Не мешало бы побриться, но заниматься этим было лень. Надев обрезанные у колен, обтрепанные джинсы и черную майку, Доминик вышел из своей комнаты.

В доме царила тишина. Мачеха редко вставала раньше восьми, хотя, как правило, много работала. В отличие от Доминика сон у нее был крепкий, несмотря на случавшиеся неприятности, и она всегда появлялась из спальни с сияющим лицом.