– Веди себя как следует. Он спрашивал меня, есть ли еще раб, который умеет читать. Он не доверяет тебе.

Да, у меня сложилось такое же впечатление. Если бы единственным возможным наказанием было удаление меня от двора, я продолжил бы вести себя неподобающе, но дело было не в том. Я не хотел привлекать к себе немилостивое внимание будущего Императора Дерзи. Выживание по-прежнему было моей главной задачей, хотя я не стремился к нему с той же страстью, что и в восемнадцать лет, когда я только узнавал, что такое кнуты и кандалы.

– Спасибо, Дурган. И благодарю тебя за воду. Я не сделаю ничего, что обратило бы его гнев против тебя, – я уважительно поклонился ему. Он мог бы и не позволить мне пить, раньше чем я исполню приказ принца.

– Ладно, ступай.

На этот раз принц был один в скромном кабинетике, примыкающем к его покоям. Стены кабинета были завешены картами Империи. Поверхность стола и пол были буквально завалены свернутыми в трубку картами, указками черного дерева и золотыми и серебряными значками, использующимися для обозначения положения войск. Массивная люстра висела над столом, ярко освещая все предметы. Принц Александр стоял рядом с одной из карт, лениво водя пальцем по одному из ее углов и потягивая из стакана вино. В отличие от большой залы, кабинет не был наполнен ароматами духов, призванными заглушить запах множества тел. Сам принц казался довольно опрятным, но его подданные, жители пустынь, чаще всего не особенно соблюдали чистоту. В комнате с картами пахло только горящими свечами и вином.

В первые месяцы моего рабства я невероятно много времени тратил на воспоминания о том, что было. Но один человек, который провел в оковах сорок лет, обучил меня самодисциплине, необходимой для сохранения разума.

– Посмотри на свою руку, – сказал он мне. – Смотри внимательно на кости, кожу, суставы и ногти и на железный браслет, охватывающий твою кисть. Теперь представь себе руку с раздутыми суставами, с сухой дряблой кожей, с толстыми коричневыми ногтями, со старческими пигментными пятнами, как у меня.