— Мне хотелось бы, чтобы вы стали подругами, — задумчиво сказал Найджел. — Пей, — добавил он, заметив ее нетронутую кружку.

Роза, нервничая, отхлебнула, мгновенно почувствовав головокружение.

— В таком случае, я не появлюсь до среды, чтобы вы могли без помех заниматься тем, чем захотите. К тому же сейчас у меня ужасная пропасть работы.

У Розы создалось неловкое впечатление, что Филиппа договорилась и об этом.

— Бедная старушка-мать, — продолжал Найджел, сверкнув на Розу одним из своих заговорщицких взглядов, — раз уж Филиппа помогает ей готовить ланч, то она, должно быть, вовсю слышит сейчас свадебные колокола.

— Да, тебе следовало бы жениться, Найджел, — скованно заметила Роза. — Нельзя же до бесконечности быть полевым игроком.

— Что ж, пожалуй, ты и права, — признал он, в то время как Рональд Ферфакс уже возвращался, жестами показывая на свои часы, — а то даже ты обзаведешься семьей раньше меня.

Щеки Розы запоздало вспыхнули, когда она села на заднее сиденье автомобиля. Найджелу она была не нужна — ну, это известный факт, с которым она смирилась давным-давно. Но она была ужалена его бестактной, бездумной оценкой ее, как скучной старой девы, равно как он называл себя вечным веселым холостяком. Филиппа инстинктивно раскрыла ей чистейшую правду, а предложенный ею выход, хоть и сделанный с самыми лучшими побуждениями, вызвал в Розе глубинное сопротивление, порожденное гордостью и упрямством. Однако ненамеренно грубое замечание Найджела, сделанное так беззаботно, зажгло крошечное пламя злости, которое разгорелось в огонь уязвленного самолюбия. Впервые в жизни Роза почувствовала злость и обиду на него. И внезапно представила себе, как новая, преобразившаяся Роза приводит в дом изумительно блестящего избранника на воскресный ланч и объявляет о предстоящей помолвке. Как и все остальные, Найджел недооценивал ее. Ну, так ладно, она еще заставит его горько раскаяться в этом.