— Это не для меня, милорд.

— О, значит, вы похищаете выпивку для слуг?

— Я ничего не похищаю. И давайте закончим этот разговор.

— Было весьма забавно наблюдать за вами. Вы разыграли целое представление, пробираясь сюда как мышка. — Взяв еще один бокал, граф плеснул в него бренди. — Не люблю, когда женщины пьют в одиночестве. Присоединяйтесь ко мне — предложил он, поднося бренди ко рту.

Пока он пил, Кэтрин с изумлением смотрела на его мускулистую, стройную шею.

— Это не для меня, — повторила она дрогнувшим голосом. — Это для Джули.

— Бог мой! Неужели вы спаиваете моего ребенка? — Его глаза сверкнули, и он посмотрел на нее с ужасом.

— Нет! — поспешила успокоить его Кэтрин. — У девочки режутся зубки, и я хотела смазать ей десны, чтобы облегчить боль. Это намного безопаснее, чем опий.

— А гвоздичным маслом не пробовали? Я слышал, что оно хорошо помогает в таких случаях.

Кэтрин удивленно взглянула на графа.

— Нет. Я не знала этого. Я спрошу у кухарки, есть ли у нее такое масло.

— Если нет, то разотрите раннюю гвоздику. Я знаю, это чертовски расточительно, но все равно воспользуйтесь лучше гвоздикой. Если она не поможет, тогда возьмите виски.

Теперь она посмотрела на него с подозрением.

— Откуда вы знаете о детях, у которых режутся зубы?

— Вы уже не дитя, Кэтрин, однако и у вас могут заболеть зубы. Да и я уже вполне вышел из-под материнской опеки. — Он улыбнулся ей, и Кэтрин отвернулась, опасаясь его обаяния. Граф Монкриф, когда хотел, был очаровательным негодяем. — Значит, я так же красив, как и первый граф? — вдруг сказал Фрэдди.

— Поверьте, я не имела в виду вас, когда говорила сегодня утром эти слова. Они относились к первому графу, который привлек мое внимание.

— Конечно, и тот факт, что мы с ним замечательно похожи, не имеет значения?

— Конечно, нет! — решительно произнесла Кэтрин и, взяв бокал с виски, направилась к двери. Граф, сделав шаг, загородил ей дорогу.