— Я не люблю ужинать в одиночестве, — сказал он. — Вчера мне пришлось смириться с отсутствием компании, но сегодня не хотелось бы. Я жду вас здесь.

— Вам доставляет удовольствие ужинать со слугами, милорд?

«Если у них такая внешность, как у тебя, то безусловно», — подумал граф, но ничего не сказал. Видеть, как ее глаза вновь сердито округлятся, а нежная, бархатистая кожа щек покроется гневным румянцем, ему отнюдь не улыбалось. Он хотел сохранить в памяти образ божественной мадонны, излучающей мир и покой. Это желание было настолько сильным, что даже поразило его. Оно было почти непреодолимо.

— Сожалею, но я не могу принять ваше приглашение, милорд, — сказала она, не дождавшись ответа. — Я буду занята с Джули до вечера, и мне надо будет отдохнуть.

— Вы сможете отдохнуть позднее! — резко отрубил он. — Вечером вы будете ужинать со мной. Я должен выяснить, какому человеку я доверил заботу о своей дочери. Считайте это беседой.

— Беседой? Значит, вы еще не решили, подхожу ли, я для этого? — Она была в ужасе.

Сладостное видение пронеслось перед мысленным взором графа: губы его медленно целуют ее белоснежные груди и наконец дотрагиваются до кораллово-красного соска. Такие отношения с очаровательной мисс Сандерсон были ему более по душе.

— Он останетесь здесь, Кэтрин. На этот раз не спорьте со мной.

Кэтрин эта фраза напомнила Констанцию, которая не раз делала ей подобные замечания. Она промолчала и вышла из комнаты.

По настоянию графини Кэтрин получила жалованье за полгода вперед и теперь могла гордиться своими двумя новыми платьями. Для официальных светских приемов они явно не годились, но для деревенского ужина подходили вполне. Абигейль, молоденькая горничная, взятая из деревни, вызвалась помочь Кэтрин переодеться для вечера. С первых дней появления Кэтрин в Мертонвуде девушка с удовольствием выполняла обязанности камеристки красивой воспитательницы.