На яхте мне выделили отдельную каюту с противоположного от Михаила борта, мама побеспокоилась. Как он потом объяснил, предупредила, что не допустит в своем доме адюльтера сына со снохой хороших знакомых. Михаил пошутил, что мы не в доме, а на яхте в нейтральных водах, но Инесса Серафимовна шутку не приняла.

Все разделись и загорали на палубе, стюард и стюардесса в матросках разносили напитки, звучала меланхолическая итальянская музыка.

— Зайдем на небольшой частный остров, принадлежащий семье Бекасовых — нашим компаньонам, — объяснил Михаил. Анжела — их дочь с мужем живут в Жуковке, должна их знать. — Я кивнула, он продолжал. — Нас ждет барбекю из какой-то очень редкой рыбы.

Он что-то еще рассказывал о Бекасовых, я не слышала, рассматривая огромную красавицу — яхту, обходящую нас. Кто-то с нее махал рукой, мальчишка приставил развернутую ладонь к носу, дразнил меня. "Обставили вас". Меня это рассмешило.

Направляясь в открытое море, наша яхта шла вдоль восточного побережья полуострова. В огромный морской бинокль я рассматривала многочисленные дворцы и виллы, принадлежащие мировым знаменитостям и "новым русским", открывающуюся панораму Ниццы, залив Ангелов, с десятками небольших и величиной в целый теплоход, яхтами. Впервые видела Лазурный берег с моря. С каждой минутой "Альбатрос" все дальше удалялся от причала и вскоре открылся западный берег полуострова Антиб — Жуан-ле-Пен, знаменитая крепость на дальнем плане.

Высокое голубое небо, иссиня — бирюзовое море дополняли живую прекрасную картину, представшую моим глазам. Волна счастья и непонятной радости переполняли меня. Хотелось кричать от радости: как хорошо! Редко когда я чувствую себя так великолепно.