Улыбаясь про себя, Колетта направилась к двери Джины. Ему придется потрудиться, чтобы обнаружить здесь что-нибудь такое, что можно было бы обратить против Джины. Квартиру можно считать отражением жизни Колетты вообще — организованной, удобной, опрятной.

Она постучалась к девушке.

— Джина!

Дверь открылась, и Джина посмотрела на Колетту широко раскрытыми глазами.

— Он ушел?

— Нет. Он говорит, что хочет только поговорить с тобой, — ответила Колетта.

— Я не хочу с ним разговаривать. — Джина почти шептала. — Он уговорит меня. А я не хочу. Он победит. Он всегда выходит победителем.

— Джина, как же ты собираешься убедить его, что хочешь жить независимо, если сама забиваешься в угол как маленькая?

На гладком лбу Джины пролегла складка. Наконец она сдалась:

— Ладно. Я выйду, но разговаривать с ним буду только при тебе.

Теперь уже Колетта нахмурилась.

— Мне кажется, с моей стороны было бы неразумно вмешиваться...

— Ну пожалуйста, — взмолилась Джина. — Тебе не нужно ничего говорить или делать. Просто сиди рядом со мной. Тогда у меня хватит сил, чтобы не поддаться ему, не сделать чего-нибудь, о чем я потом пожалею.

— Хорошо, — неохотно согласилась Колетта.

Тэннер Ротман стоял у окна гостиной и изучал городской вид, открывающийся с восьмого этажа; впрочем, его почти полностью закрывал стоящий напротив небоскреб.

Когда женщины вошли, Тэннер повернул голову. Колетту снова поразил его мужественный облик. Чувственные губы его изогнулись в легкой улыбке. Он смотрел на сестру с откровенной нежностью.

— Привет, Джина.

Девушка села на диван, Колетта пристроилась рядом.

— Тэннер, как ты меня нашел?

— Сейчас это не так важно, — небрежно отозвался ковбой. — Как у тебя дела? Прошло три недели, а ты ни разу не позвонила, не написала, вообще никак не дала о себе знать.