Джина смотрела на стену мимо Тэннера.

— Я была занята, — ответила она.

— А я беспокоился, — упрекнул ее Тэннер.

Меньше всего Колетте в эту минуту хотелось находиться здесь. Она чувствовала себя мухой, которой необходимо вылететь в другую комнату и оставить брата с сестрой наедине.

Джина покраснела.

— Тебе не о чем беспокоиться. Ты же сам видишь, у меня все в порядке.

— Не знаю, могу ли я попросить тебя поужинать со мной.

— Я не голодна.

В голосе Джины слышался вызов.

Колетта наблюдала за обоими. От напряжения воздух в комнате сгустился так, что его можно было ощутить кожей.

— Сейчас почти семь часов, ты только что пришла с работы, — невозмутимо продолжал Тэннер, — так что наверняка поесть не откажешься. Джина, пойдем. Я хочу пригласить тебя на ужин, только и всего.

В его словах можно было уловить оттенок мольбы.

Джина нерешительно взглянула на Колетту, но та старательно сохраняла полнейший нейтралитет.

— Хорошо, давай поужинаем, но только если Колетта пойдет с нами.

Колетта едва не ахнула от неожиданности.

— Знаешь, я не...

— Отлично, — перебил ее Тэннер, не давая возможности возразить, отошел от окна и направился к двери. — В соседнем квартале я заметил что-то вроде симпатичной шашлычной. Давайте встретимся там. Скажем, через полчаса. Чтобы вы, леди, успели освежиться и вообще сделать, что вам нужно.

Колетта хотела было решительно заявить о своем нежелании участвовать в чужих делах, но не успела произнести ни слова: Тэннер уже вышел, и только легкий запах мужского одеколона остался в воздухе.

— Джина, — заговорила Колетта, — я все-таки думаю, что вам с братом следовало бы поговорить без меня. Я сделаю себе салат. А ты иди к нему.

— Колетта, пойдем со мной, пожалуйста.

Большие синие глаза Джины умоляюще смотрели на нее.

— Джина, ты уже совершеннолетняя. Он не имеет права вернуть тебя пинками и понуканиями. И я там не нужна.