Передав своего коня конюху, Демон пошел умиротворять Карразерса.

— Я сказал ему, что знал тебя маленьким озорником и ты испугался, что я немедленно тебя уволю. — Сумерки сгущались. Они ехали довольно медленно, чтобы не загнать старого конька. — Но, увидев, как ты держишься в седле, и узнав, что ты жаждешь работать с моими лошадьми, я согласился тебя оставить.

Флик нахмурилась:

— Вернувшись, он едва не вытолкал меня из конюшни. Сказал, что сам отведет Флинна, и приказал немедленно отправляться домой.

— Я упомянул, что знаком с твоей больной матерью, которая сильно тревожится за тебя, велел Карразерсу не задерживать тебя допоздна на работе, чтобы ты возвращалась домой еще засветло.

Демон ощутил на себе подозрительный взгляд Флик, лишний раз убедившись в том, что правильно поступил, умолчав о других указаниях, которые дал тренеру. Карразерс, который, к счастью, был не слишком любопытен и болтлив, молча уставился на него и, пожав плечами, согласился.

Они свернули с дороги на тропу между двух полей. Конек, почувствовав близость дома и ужина, перешел на рысь. Иван, вынужденный идти с той же скоростью, каждые несколько ярдов начинал мотать головой, дергая поводья, выражая тем самым свое недовольство.

— Он явно застоялся, — заметила Флик.

— Я потом дам ему пробежаться.

— Странно, что вы до сих пор этого не сделали.

Демон пропустил ее ядовитый ответ мимо ушей.

— Он был здесь, а я — в Лондоне. А ездить на нем могу только я.

— О!

Флик подняла голову и стала смотреть вперед, туда, где тропа уходила в перелесок.

Демон наблюдала за ней из-под полуопущенных ресниц. Она осмотрела его коня так внимательно, что, наверное, запомнила все его особенности, а на него самого едва взглянула. Иван, конечно, красивое животное, как и остальные его лошади, однако Демон считал, что заслуживает большего внимания.