— Ваш дядя пожелал, чтобы вторая половина его имущества досталась вам.

— Нет, — прошептала она. Алан Дэвидсон нахмурился.

— Нет. — Кейт покачала головой. — Должно быть, это ошибка.

— Ну разумеется, ошибка! — воскликнула Лайэн. — Это не может быть правдой.

В ответ на это нотариус протянул Кейт листок бумаги и указал на соответствующие строчки, но они расплылись у нее перед глазами. Ей казалось, что все это происходит не с ней.

— Мисс Броуди, — сказал Алан. — В новом завещании ваш дядя ясно выразил свои намерения. Он внес изменения в завещание, потому что решил включить в него вас.

Потрясенная, Кейт перевела взгляд с нотариуса на Ноа. Это не могло быть правдой. Она не могла стать владелицей половины австралийской фермы. Почему ее дядя так поступил?

Почему он так обошелся с Ноа?

Не успела она сформулировать вопрос, как бывшая жена Ноа опередила ее, соскочив со стула.

— Джеймс, ты уверял меня, что я смогу получить половину всего, что унаследует Кармоди. Как эта выскочка из Англии смогла заполучить мою долю? — Лайэн уперлась руками в бока. — Я имею право на половину этой собственности. Я потратила лучшие годы своей жизни на это ужасное место! Я так долго жила под одной крышей с этим ужасным стариком!

Кэллоуэй взял ее за руку и попытался усадить на стул, но она оттолкнула его.

— Ноа мне должен, и он прекрасно это знает. Они не могут так со мной поступить. Это нелепо. Я хочу получить свои деньги.

Ноа ничего не сказал в ответ.

Кейт в ужасе наблюдала за происходящим. Она чувствовала себя виноватой и абсолютно беспомощной. Она не просила дядю включать ее в завещание. О чем он только думал?

Она сидела в полной растерянности, как вдруг дверь кабинета начала медленно открываться. Наконец в проеме показалась девочка лет семи-восьми. У нее была бледная кожа с веснушками и волнистые светло-каштановые волосы до плеч. Ее глаза, такие же серые, как у Ноа, были круглыми от испуга и смотрели на Лайэн.