Кейт закусила губу, чтобы не расплакаться снова. Ноа понятия не имел, как сильно она любила своего дядю. Он не мог знать, что ради этого короткого визита она пожертвовала важной фотосессией. Или что она приехала, несмотря на ужасающее безразличие ее матери к смерти ее брата.

Когда Кейт заявила, что поедет на похороны Ангуса, ее мать очень удивилась, даже немного возмутилась:

— Дорогая, тебя там никто не будет ждать.

Но. Кейт привыкла к неприязни ее семьи к их австралийским родственникам и игнорировала ее.

Дерек, напротив, поддержал ее:

— Разумеется, ты должна поехать. Устрой себе небольшие каникулы.

Ни слова о том, что он будет по ней скучать, до тех пор, пока она сама его об этом не спросила. Только тогда он сказал, что ему будет ужасно ее не хватать. Итак, несмотря на слабое предчувствие чего-то плохого, Кейт решила поехать. Это было очень важно для нее. Она больше всего хотела показать этому тесному сообществу в австралийской глуши, что, по крайней мере, один родственник Ангуса Гаррингтона скорбит по нему.

Кейт хотела присутствовать на церковной службе и погребении. Без всего этого она чувствовала себя так, словно не попрощалась с Ангусом по-настоящему. Она пролетела десять тысяч миль на пассажирском самолете до Австралии, затем еще несколько сотен на маленьком самолете внутри страны, тряслась в автобусе по ухабистым дорогам этого захолустья — и все зазря.

Борясь с усталостью и отчаянием, она повернулась лицом к Ноа и недовольно произнесла:

— Не могу поверить, что твоя экономка ничего тебе не передала.

На щеке Ноа дернулся мускул. Нахмурившись, он покачал головой.

— Ты не могла разговаривать с Эллен. Смерть Ангуса стала для нее сильным потрясением, и я отослал ее в город к ее сестре.

Кейт сердито фыркнула.