Да… Она узнала фотографию деда на стене. Седовласый старик с густыми усами сидел в плетеном кресле на веранде, у его ног лежала собака. Эта картина напоминала о временах британского господства.

Кейт вспомнила эмоциональные бури, которые довелось ей пережить в то лето. Минуты блаженства и отчаяния из-за неразделенной любви. Вспомнила, как пряталась на веранде в надежде увидеть Ноа. По ее телу пробежала дрожь.

Оставив ее чемодан, они прошли на кухню. Здесь тоже ничего не изменилось, решила Кейт, увидев плиту в углублении в стене и большой деревянный стол в центре. На спинке одного из стульев висело мятое посудное полотенце в бело-зеленую полоску, на крючках над плитой — разнообразная кухонная утварь. Окно было приоткрыто, и в него проникал теплый ветерок. Здесь все было просто и по-домашнему. Кейт ощутила какое-то странное беспокойство. Она словно перенеслась назад во времени.

Ноа поставил чайник на плиту и зажег конфорку.

— Днем я должен быть в городе на оглашении завещания.

— Езжай. Я сама со всем справлюсь.

— Тебе следует поехать со мной.

Кейт даже не думала о наследстве своего дяди. Ангус Гаррингтон был холостяком, и она была уверена, что он оставит все свое имущество Ноа.

Ноа родился и вырос здесь, в Рэднор. Его отец, Джо Кармоди, был главным скотником Ангуса. Он погиб вместе с матерью Ноа в авиакатастрофе. Ангус взял мальчика к себе домой и, хотя не усыновил его формально, воспитал как родного сына.

Кейт наблюдала за тем, как Ноа хозяйничает на кухне. Она видела его за работой и не могла представить себе его живущим в другом месте.

Когда он поставил на стол кружки и сахарницу, она сказала:

— Не понимаю, зачем мне ехать к нотариусу.

— Ты кровная родственница Ангуса и должна быть там.

— Моя мать — родная сестра Ангуса, но игнорировала его всю жизнь.