Тяжело сознавать, что она была такой дурой, еще труднее признаться в этом кому-то, особенно Мадж, которая заботится о ней, как о родной дочери.

— Я… я познакомилась с ним две недели назад, — приглушенным голосом начала Катриона. — Он… он был таким обаятельным… сама не знаю, как это получилось, но я приняла его приглашение поужинать вместе. — Она повертела в руках чашку, не желая продолжать дальше.

— Ну? — нетерпеливо спросила Мадж. — Что же произошло потом?

Девушка сделала глубокий вдох и решительно продолжила:

— Он прислал за мной машину к половине восьмого. Ужин был великолепным. Потом он… он привел меня в свой номер и… и мы провели ночь вместе. — Она смотрела на Мадж, ее глаза молили о снисхождении. — Он был таким добрым и… и просто великолепным, он заставил меня почувствовать, что для него в мире нет ничего важнее меня. — Катриона сделала паузу и сглотнула, пытаясь избавиться от горького привкуса во рту. — Утром, когда я проснулась, его не было. На тумбочке рядом с кроватью лежала записка, в которой он объяснял, что ему пришлось уйти рано, чтобы успеть на самолет в Париж, что он обязательно позвонит через несколько дней, как только вернется назад. Там еще было двадцать фунтов на такси до дома. — Она снова сглотнула. — Я… я ведь действительно поверила, что он позвонит мне, как только вернется из Франции. А теперь… — Она указала дрожащим пальцем на газету. — Вот он тут собственной персоной с… с другой!

Мадж пожала плечами.

— Ну и что? Теперь ты знаешь, что он собой представляет. Я советую тебе просто забыть о нем. Поверь мне, тебе повезло, что ты избавилась от этого негодяя. От него одни неприятности.