Так ведь и ей опостылело в горничных ходить! Хозяин мало того что скупердяй, каких свет не видывал, так еще и повадился лапать служанок, а баба его — сущий тролль, ух как любит страху нагнать, служанок держит в ежовых рукавицах. Впрочем, чем бы ей по-настоящему хотелось заняться, она не представляла. Никогда всерьез не думала о будущем. С малых лет только и знала, что прислуживать. Уборка да стирка — вот и вся ее жизнь.

А он меж тем все чаще наведывался к хозяину, не пропуская и кухню, где она работала. Они говорили о том о сем, и долго ли, коротко ли, она рассказала ему про ребенка — у нее девочка, скоро будет три года. Он ответил, что сам знает. Мол, расспрашивал про тебя разных людей. Тут-то она впервые и сообразила — он, оказывается, давно хочет познакомиться с ней поближе. Решила сходить за дочкой, та с детьми хозяина играла на заднем дворе.

Увидев их с девочкой, он сказал, видать, ты из тех, кому романы охота крутить. Сказал, весело улыбаясь, — так она решила тогда. Это ведь только потом он принялся ежедневно бранить ее распутной девкой — ни от чего ей не было так больно, как от этих слов. Дочку никогда не называл по имени, выдумывал для нее мерзкие прозвища, а чаще всего просто бросался словами вроде «выблядок» и «калека».

Никаких романов она, конечно, не крутила. Девочка не виновата, что оказалась незаконнорожденной. Ее отец, рыбак из Коллиева фьорда,

Он сидел себе посреди кухни и слушал, и тут она заметила — дочка ни за что не хочет к нему подходить. Застенчивостью малышка вообще-то не отличалась, но как он позвал ее подойти поближе, схватилась что было сил за мамину юбку и не сдвинулась с места. Вынул из кармана леденец, протянул ей — девочка ни в какую, еще глубже зарылась в складки юбки и заплакала, мол, хочу обратно на двор к ребятам. А ведь так любила леденцы.