Она поёжилась: на секунду почудилось, что он уже здесь, за ее спиной и даже протягивает к ней руку, но не решается прикоснуться, словно к какому-то хрупкому диковинному предмету, привлекшему его взор.

Джоанна явственно ощутила его запах и вздрогнула, представив смуглое лицо, выхваченное лунным светом из мрака темной южной ночи. Свирепые черты Гейбриела поразили тогда Джоанну до глубины души, и сейчас она вновь задалась вопросом: почему он набросился на меня, словно дикарь, яростно упиваясь своей властью надо мной?

Оба ни разу не коснулись в разговоре первой неудачной совместной ночи, следуя молчаливому уговору считать медовый месяц обыкновенным отпуском, проведенным в экзотическом уголке. И действительно, они с удовольствием знакомились с местными достопримечательностями, бродили по яркому шумному базару, покупали сувениры, лакомились блюдами оригинальной кухни островитян, купались и загорали, в общем, вели себя, как все туристы.

Днем муж вновь обретал обличие знакомого ей Гейбриела, и успокоившаяся Джоанна радовалась новым впечатлениям. Но тревожные предчувствия, появлявшиеся вечером, омрачали незатейливую радость ее бытия, порождая тоскливые картины одинокого лежания на огромной кровати под вентилятором, с легким шумом вращающимся над головой. Так продолжалось на протяжении всего медового месяца.

Гейбриел пришел к Джоанне в спальню лишь в последний вечер их пребывания на острове. Он был очень нежен, и ей захотелось ответить на ласку, попытаться постичь тайну слияния воедино мужчины и женщины и ощутить удовлетворение, но робость не позволила Джоанне проявить инициативу. В ее памяти все еще звучали горькие слова сожаления Гейбриела по поводу женитьбы на ней. Джоанна внушила себе, что Гейбриел не любит ее и нуждается лишь в ее теле, и потому покорно исполняла супружеский долг, не выказывая никаких чувств.

– Может быть, прекратим все это? – внезапно спросил он, отстраняясь.