До этого рокового дня она избавляла свекра от всех насущных хлопот, взвалив на свои плечи заботу о поместье Уэстроу. Возвращение в родные пенаты Гейбриела Верна – ее супруга и сына покойного – не сулило Джоанне ничего хорошего. Два года назад он покинул этот дом, в пух и прах разругавшись с женой и с отцом, и с той поры колесил по свету, успешно приумножая несметные богатства треста.

«Теперь же он обязательно возьмет бразды правления в свои руки, – тоскливо подумала Джоанна, – и выставит нелюбимую жену и ее мачеху за дверь».

Отдаленный звонок вернул ее к реальности. Она проворно вскочила с кресла: Генри Фортескью – друг и стряпчий Лайонела – не должен застать ее предающейся унынию в темноте возле холодного камина. «Сделав» бодрое лицо, она отдернула портьеры, впустив в кабинет чахлый свет угасающего дня, и, присев на корточки, разожгла огонь. Пламя с жадностью набросилось на угли, прибавляя помещению тепла и уюта.

Стряпчий был суров и мрачен. Зная, что с покойным его связывала многолетняя дружба, Джоанна рассчитывала на содействие этого человека. Отряхнув ладони, она распрямилась и с улыбкой сказала:

– Не желаете ли глоток виски, мистер Фортескыо?

Гость взглянул на нее с легким недоумением и, прокашлявшись, торжественно произнес:

– Дорогая Джоанна! Примите мои глубочайшие соболезнования. Мне до сих пор не верится, что все это действительно случилось.

– Мне тоже, – помрачнела она. – Но виски нам обоим все же не повредит. Вам с талой водой?

Джоанна потянулась к хрустальному графину и тяжелым бокалам, стоящим на столике.

– Да, разумеется, как любил Лайонел, – кивнул гость. – Но только совсем чуть-чуть: я за рулем.

– За друзей, которых с нами нет! – подняла она бокал.

Они уселись в кресла. Поверенный покойного сделал глоток, пожевал губами и спросил:

– Как здоровье миссис Элкотт? Кстати, где она сейчас?

– У себя в комнате, раздавлена горем, – пряча глаза, ответила Джоанна.