Как и тот раз, она вздрогнула, словно ее ударили хлыстом.

Гейбриел сдержал слово: стал все чаще уезжать в командировки и вскоре перестал скрывать свои любовные приключения. В конце концов даже Лайонел отчаялся убедить Джоанну, что отлучки его сына обусловлены исключительно работой.

Однажды Гейбриел внезапно вернулся, но лишь для того чтобы забрать свои вещи и сообщить жене, что уходит от нее навсегда.

Разразился жуткий скандал. Отец и сын сцепились, словно заклятые враги. Джоанна бросилась между ними, умоляя Гейбриела прекратить эту омерзительную сцену.

– Ты будешь жить дома! – рокотал Лайонел. – И вновь станешь образцовым мужем, если твоя жена тебя простит! В противном случае я не позволю тебе переступить порог этого дома, пока буду жив!

Джоанна готова была немедленно просить Гейбриела пощадить больное сердце отца. Но он сжег ее робкую надежду одним гневным взглядом.

– Мне очень жаль, но я не могу принести такую жертву! – воскликнул Гейбриел. – На нее не согласился бы ни один мужчина.

После его стремительного отъезда она тоже порывалась уйти, не желая становиться обузой для свекра, но Лайонел не отпустил ее, твердо заявив:

– Ты законная супруга моего сына и полновластная хозяйка Уэстроу! Я хочу, чтобы ты осталась и жила здесь!

Прояви Джоанна тогда характер, она могла бы поступить в университет и сейчас уже имела бы диплом, открывающий путь к успешной карьере. Но она чувствовала себя в долгу перед Лайонелом, изгнавшим ради нее из дома родного сына, и потому уступила ему.

Впрочем, с горечью поправила себя Джоанна, Лайонел и Гейбриел всегда плохо ладили друг с другом. Унаследовав от отца финансовое чутье и деловую хватку, сын резко отличался во всем остальном. Даже внешне не походил на своего родителя – белокурого великана с багровым лицом. Будучи так же высок ростом, Гейбриел смуглостью и худощавостью пошел в мать-итальянку.