— Ты всегда так рано встаешь? — поинтересовался Купер.

Эмили бросила взгляд на настенные часы.

— Обычно гораздо раньше, но сегодня я решила дать себе немного отдыха.

Правда, лежание в кровати дополнительный час или полтора не прибавили сил, добавила она уже про себя.

— Ты выглядишь уставшей.

Ее рука взметнулась к щеке. Без косметики, с волосами, небрежно заплетенными в косу, она, наверное, выглядит ужасно. Рабочие джинсы и старый голубой свитер также не украшали ее. Она уже давно перестала придавать значение своему внешнему виду.

— Десять лет могут многое сотворить с внешностью человека.

Подняв чашку с дымящимся кофе, Купер вдохнул аромат. После осторожного глотка он сказал:

— Я не говорил, что ты выгладишь старше, я сказал, что ты выглядишь уставшей.

Поднеся к столу сковородку с готовой яичницей, она разложила ее по тарелкам: три яйца ему и одно себе.

Садясь напротив, она встретилась с ним взглядом и подумала, вспоминает ли он те завтраки, которые они делили друг с другом десять лет назад.

Оставалось надеяться, что нет. Покинув когда-то ранчо, он наверняка напрочь забыл ту бескрайнюю любовь, которую она испытывала к нему, те ночи, которые она провела, убаюканная его сильными руками.

— Я правда в порядке, — заверила она.

Эмили не производила впечатления человека, у которого все в порядке. Она выглядела просто ужасно, но Купер предпочел оставить свои наблюдения при себе. Он видел, что нервы ее натянуты до предела, а он приехал не для того, чтобы причинить ей еще большую боль. Если уж быть до конца откровенным, Купер сам не знал, зачем приехал.

Похороны состоялись. Брату помочь он уже ничем не мог. В жизнь Эмили он также не собирался вмешиваться. Неужели он приехал только ради того, чтобы еще раз увидеть ее?