Он устал от всех этих вопросов и в конце концов предложил ответ в одном из недавних интервью.

— Успех… — сказал он слегка охрипшим голосом, подчеркивая сказанное, — успех — это когда подготовка встречается с благоприятной возможностью.

— И это все? — спросил журналист.

— Это все, — ответил Лукас, снял с лацкана темно-синего, пошитого на заказ пиджака микрофон, поднялся и, миновав камеры, вышел из студии.

Лукас нахмурился, развернул свое кожаное кресло и невидящими глазами уставился в стеклянную стену, за которой виднелся центр Манхэттена.

Должен быть какой-то выход.

Много лет тому назад он узнал, как важно не позволять ничему встать между собой и своей целью. Тогда он был мальчишкой семи лет, грязным, вечно голодным menino de rua

Выхода не было.

Бразилия — страна крайностей. Там были неимоверно богатые люди, жившие в особняках, которые не поддаются описанию, и крайне бедные, которые кое-как перебивались в favelas

Из родных и близких у него была только мать. Однажды ночью она привела домой очередного мужчину. Лукас забился в уголок их картонной хибарки и попытался притвориться невидимкой. Мужчина посмотрел на мальчика и приказал ему отвернуться: не платить же такую кучу денег за то, чтобы лечь с проституткой на глазах у ее сына.

На следующий день мать Лукаса привела его на грязные улицы Копакабаны, попросила быть хорошим мальчиком и ушла.

Он больше никогда не видел ее.

Лукас научился выживать. Во время полицейских облав он уносил ноги не останавливаясь, иначе ему могло сильно не поздоровиться. Но однажды, во время очередного рейда, он не смог подняться. Лукас болел и почти терял сознание от жара, охватившего его обезвоженное рвотой тело.

Он был обречен.

Но вмешалась судьба.

Той ночью его жизнь изменилась навсегда.

Вместе с полицией в тот раз была какая-то добрая женщина из социальной службы. Кто знает, почему так случилось? Это не имело значения. Важным было то, что она отвезла его туда, где с уличными детьми обращались по-человечески. Там его накачали антибиотиками, дали ему фруктовый сок и, когда он смог принимать пищу, накормили его. Они вымыли его, подстригли, дали одежду на размер больше, но ему было наплевать.