В этой одежде не было вшей. Вот что имело значение.

Лукас был далеко не глупым мальчиком. Он самостоятельно научился читать и считать. Запоем прочитывал книги, которые ему давали, наблюдал за поведением других, учился говорить правильно, помнил, что нужно мыть руки и чистить зубы, а также говорить «спасибо» и «пожалуйста».

И он научился улыбаться.

Эта задача была самой трудной. Улыбка не являлась частью его естества, но он улыбался.

Проходили недели, месяцы, и затем случилось еще одно чудо. В детском центре появилась семейная пара из Северной Америки. Они немного с ним пообщались — к тому времени Лукас от одного из учителей научился английскому языку — и забрали с собой в Нью-Джерси, сказав ему, что теперь он их сын.

Но райская жизнь быстро закончилась.

Приемный отец говорил, что Лукас неблагодарный, и пытался ремнем добиться от него признательности. Приемная мать утверждала, что им завладели демоны, и требовала, чтобы он искал спасения, стоя на коленях.

В конце концов они сказали, что ничего хорошего из него не получится. На десятый день рождения Лукаса они отвезли его в какое-то громадное серое здание и передали в комитет опеки.

Следующие восемь лет Лукас провел переезжая из одного приюта в другой, один или два из которых были нормальными, но большинство… Даже теперь, повзрослев, его трясло при одном воспоминании о том, что ему и другим детям довелось пережить. Последний приют был настолько ужасным, что однажды в полночь на свой восемнадцатый день рождения Лукас побросал свои скудные вещички в наволочку, закинул ношу на плечи и ушел.