– Она не говорит, – ответила вместо Элли Дульсия.
Это значительно осложняло дело, и Куигли некоторое время стоял молча, обдумывая свои дальнейшие действия.
– Но как-то же ее должны звать? Кто ее родители? – наконец произнес он.
Снаружи донесся звук подъехавшего к магазинчику экипажа. Куигли быстро выскочил на улицу, чтобы позвать своего хозяина. Дульсия и Элли многозначительно посмотрели друг на друга, и девушка стала осторожно пятиться к задней двери магазина.
Увидев, что леди Саммервилл не осталась на постоялом дворе, Куигли нервно сглотнул. Он надеялся, что сэр Джон убедит свою жену хоть немного отдохнуть, но не тут-то было. Да, присутствие леди Эммы затрудняло положение.
Куигли учтиво поклонился ее светлости и отступил в сторону, пропуская женщину в магазин. Глядя поверх ее головы, он пытался поймать взгляд лорда Джона, но тот был полностью поглощен своей супругой и только мимолетом кивнул слуге:
– Так ты нашел ее, Куигли. Молодец. Прошу прощения, что мы приехали не сразу.
Тихий вскрик леди Эммы заставил лорда броситься к ней. Лучи угасавшего дневного светила слабо освещали помещение, и сэр Джон обеспокоенно посмотрел на жену. Проследив глазами за ее взглядом, он увидел стоящую в дальнем углу магазина молоденькую девушку.
– Бет? – Леди Саммервилл прикрыла рукой рот, в изумлении глядя на стоящую в тени Элли.
Услышав это имя, сэр Джон нахмурился:
– Эмма, тебе не стоило ехать со мной. Ты слишком устала.
– Нет, Джон, посмотри! Эта девочка вылитая Бет в ее возрасте! Те же рыжие волосы, черты лица… Эмилия больше походила на меня… О Боже! Джон! Неужели я действительно схожу с ума?
Сестра его жены, Элизабет, умерла от рук ирландских разбойников много лет назад, и Джон подумал, что ее дочь могла остаться в живых. Он стал внимательнее присматриваться к девчушке.
Элли без тени смущения отвечала на его взгляд. Она даже сделала несколько шажков вперед – так жалко ей стало эту хрупкую, изящную леди, в глазах которой было столько грусти и невыплаканных слез. Леди была немного выше и значительно полнее самой Элли, но телосложение ее было хрупким, а из-под белого чепца выбилось несколько каштановых прядей, слегка посеребренных сединой.