На высоком холме стоял замок, переливающийся на солнце всеми цветами радуги, а вокруг него простирался зеленый лес. В углу холста была изображена извилина реки. Неширокий поток терялся в кронах деревьев. Вид на этой картине рождал в душе радость и умиротворение. И только Эйлин знала о том, что под толстым слоем зеленой краски находится уродливое темно-красное пятно, от которого теперь не осталось и следа: лишь несколько красных пятнышек оживляли ровную синеву мирного потока.

Вечером, во время обеда, молодой маркиз развлекал своих гостеприимных хозяев разговорами, пересказывая последние лондонские новости и сплетни. Баронет и баронесса искренне смеялись над проделками своих живущих в Лондоне знакомых, а их племянница только улыбалась, слушая красочные описания недавно произошедших событий. Она не знала этих людей лично, но как будто видела их глазами лорда Шерборна.

Теперь она знала, как его зовут. Юный маркиз очаровал ее, впрочем, как и она его. Эйлин несколько раз ловила на себе его взгляд. Смущаясь и краснея, она отводила глаза, хотя на самом деле ей хотелось смотреть в его красивое лицо, пытаясь по его выражению узнать, о чем думает юный маркиз, чем живет, о чем мечтает. Ей хотелось даже большего, но Эйлин продолжала смотреть в свою тарелку. Глаза мужчин часто лгут, и к тому же Эйлин пугало то чрезмерное волнение, которое она испытывала всякий раз, когда их глаза встречались.

После обеда Эйлин с тетей удалились в уютную комнату в углу дома. Здесь они часто проводили время всей семьей: леди Саммервилл играла на спинете или вышивала, а сэр Джон читал газету. Эйлин очень нравилось такое времяпрепровождение. Ее не тянуло в Лондон с его вечными балами, приемами и чаепитиями. В детстве Эйлин не получала и сотой доли той заботы и удобств, которые окружали ее здесь, поэтому жизнь с дядей и тетей вполне ее удовлетворяла.

Эйлин взяла в руки пяльцы и невольно залюбовалась красотой богатой золотой нити. В новой семье у девушки была возможность работать с теми цветами и материалами, с которыми ей хотелось.