Теодор усмехнулся, вспомнив белый накрахмаленный передник Эйлин. Он не думал, что шелка и атласы производят большое впечатление на эту эксцентричную девушку, впрочем, как и на Дрейка Невилла. Жаль, что девушка не может говорить. А маркиз не хочет. Теодору очень хотелось бы узнать, о чем они думали, когда встретились сегодня.
На следующий день Эйлин стояла у зарешеченного окошка маленькой комнатки в угловой башне, которую она превратила в уютную мастерскую, и наблюдала за тем, как разъезжаются гости. За те пять лет, что она прожила с Саммервиллами, ей открылся новый мир. И хоть поначалу она чувствовала себя здесь чужой, однако вскоре освоилась. Она моментально переняла хорошие манеры, как губка впитывала в себя все новое, но все же до конца не могла сказать, что стала частью этого мира и этого общества, какой была она, живя в деревне, до того как дядя Джон и тетя Эмма нашли ее.
Когда последний экипаж выехал за ворота и медленно покатился вниз по дороге, девушка отвернулась от окна. Она не видела, чтобы уезжал тот молодой человек, с которым они вновь встретились спустя почти десять лет. Задумчиво уставившись на холст, прикрепленный к небольшому мольберту, Эйлин думала о молодом золотоволосом лорде, который вчера держал ее в своих объятиях. Эйлин это очень понравилось, но она боялась, что стоит им поближе узнать друг друга, и ее ждет грустное разочарование.
Очнувшись от своих невеселых мыслей, Эйлин посмотрела на пейзаж, который писала последние несколько недель.