Мама, конечно же, согласилась. Радость оттого, что любимая Джилли теперь будет все время рядом, затмевала для нее грозящие ей опасности, и Милли помнила, каким ничтожеством она себя почувствовала, когда попыталась напомнить маме об этом.

Не прошло и двух лет, и салон прогорел. Как Милли и пыталась доказать, Эштон-Лейси был неподходящим местом для роскошного салона красоты. Набрать клиентуру среди женского населения, состоявшего в основном из жен мелких торговцев и окрестных фермеров, оказалось невозможно.

Все было распродано для расплаты с кредиторами. Джилли, недолго думая, поселила мать с сестрой в квартире над мясной лавкой и уехала в Италию искать счастье.

Поначалу приходили открытки, хотя и нечасто. Джилли устроилась на работу во Флоренции, в элитарном ночном клубе. Поселилась она на первом этаже чудесного дома, встречалась с множеством интересных людей, учила язык и весело проводила время.

Жаль только, зарабатывала она пока немного, а потому не могла посылать деньги. Джилли дала даже номер телефона, по которому с ней можно было связаться, в основном поздно вечером. Так минуло полтора года, и наконец пришла последняя открытка:

«Ура! Кажется, у меня получилось! Я переезжаю. Если карты легли верно — а я думаю, что да, — то, мамочка дорогая, я смогу выплатить весь долг. И проценты! Скоро напишу и дам телефон».

С тех пор они ничего не слышали о Джилли.

— Джилли хотела как лучше, она собиралась покрыть все мамины долги, — проговорила Милли таким тоном, словно защищалась. — У нее в голове возникали сумасшедшие идеи, и она в самом деле в них верила, хотя я представить себе не могу, как она надеялась раздобыть денег, работая компаньонкой.

— Как-как, да украсть — вот как, — фыркнула Клео, отчего Милли захотелось даже ударить ее.

— Это какая-то ошибка, я уверена.