Знает его имя... Могла спросить в канцелярии. Но зачем? Чтобы поговорить.

- Обывательская сентенция.

- Почему обывательская?

- Потому что внешность никогда не обманывает, - загорелся Рябинин, ибо задели его любимое человековедение.

- На шубу мою смотрите, - усмехнулась она.

- Внешность - это не только шуба.

- Что же еще? Форма мочек ушей?

- Лицо, глаза, мимика, манеры... Для следователя внешность не бывает обманчивой. Да и слов вы сказали достаточно.

Почему он с ней говорит? Нерасшифрованные бумаги ждут его, как некормленные дети. Потому что она спорит, а он не привык бросать начатую работу, не привык отступаться от непереубежденного человека, будь он другом, преступником или вот случайно зашедшей девицей.

- Я забыла... Вы же следователь.

- Ну и что?

- Вам нормальный человек не интересен. Вам этот... урка.

- А кого вы полагаете человеком интересным? Небось, кандидата наук?

- Не обязательно.

- Ну да, но желательно?

- Интересный... Это культурный, энергичный, современный и, может быть, загадочный...

- У вас, разумеется, все это есть?

- А почему бы нет? - спросила она с откровенным вызовом.

Чудесно. За окном хороший зимний день. Допросов нет. Он никуда не торопится и ведет себе неспешный разговор об интересных людях с красивой девушкой, источающей загадочный запах духов.

- Тогда по порядку, - решился и он не отступать от прямоты. Культурной быть вы не можете...

- Неужели не могу? - она сощурила глаза до ехидно-пронзительных щелочек.

- Вы от всего закрыты самодовольством.

- Видите меня всего полчаса...

Она хотела продолжить, но ее остановила рука следователя, которая взяла карандаш и что-то записала на листке бумаги. Рябинин скосил глаза, обозревая мысль целиком, всю. "Самодовольный человек закрыт от плохого, но он закрыт и от хорошего".