К его облегчению, она даже не пошевелилась с того момента, как он ее оставил. Когда до маркиза донесся легкий храп леди Роз, он наконец, перевел дыхание.

Ему удалось совершенно бесшумно открыть дверь и так же беззвучно прикрыть ее, выйдя в коридор.

Теперь он поспешил в свою собственную спальню.

По пути Джастин заглянул в большой мраморный холл и заметил, что восходящее солнце уже просвечивает сквозь плотные портьеры, и, судя по яркому свету, было больше четырех утра.

Только один усталый слуга спал в мягком кресле, предназначенном для тех, кто должен был всю ночь оставаться на посту.

Джастин знал, что ровно в пять часов все слуги будут уже на ногах, горничные и младшие лакеи пчелиным роем налетят из боковых пристроек и начнут устранять последствия погрома, который они его гости учинили вчерашним вечером.

Картина была живописной: хрустальные бокалы с вином — целые и разбитые, — опустошенные графины, серебряные ведерки для охлаждения шампанского, лед в которых давно превратился в воду, измятые и испачканные шелковые подушки, разбросанные всюду…

Возможно, найдется и чья-то потерянная шелковая туфелька или забытое кольцо с бриллиантом, а также парочка мятых шейных платков кого-нибудь из джентльменов.

Подробности вчерашнего вечера припоминались с трудом. Джастин мог точно сказать только одно: это была одна из самых диких вечеринок из всех, которые он устраивал в последнее время, и теперь ему было искренне жаль, что он так грубо надругался над достоинством и красотой своего старинного дома.

Он вошел в спальню, осторожно, как туземка, несущая на голове кувшин. Каждое движение отдавалось резкой болью, и Джастин решил, что прежде всего примет холодную ванну.

Раньше эта спальня принадлежала родителям Джастина и была роскошно и изысканно меблирована. Поморщившись, он позвонил в колокольчик, чтобы вызвать камердинера.