- Ваша взяла. Холмс. По-моему, вы сущий дьявол.

- Очень может быть, - ответил Холмс, вежливо улыбаясь.

Туго соображающий Сэм Мертон не сразу понял, что произошло. И, только когда на лестнице раздались тяжелые шаги, к нему наконец вернулся дар речи.

- Не иначе как фараон. Но я вот чего не пойму: ведь эта проклятая скрипка все еще пиликает.

- Вы совершенно правы, - ответил Холмс, - пусть ее играет. Эти современные граммофоны - замечательное изобретение:

В комнату ворвалась полиция, щелкнули наручники, и преступников препроводили в ожидающий их кэб. Уотсон остался, чтобы поздравить Холмса еще с одним новым листком, украсившим его лавровый венок. Их разговор снова был прерван появлением невозмутимого Билли с подносом в руках.

- Лорд Кантлмир, сэр.

- Проводите его сюда, Билли. Это знаменитый пэр, представляющий интересы августейших особ, - сказал Холмс. - Человек верноподданный и в своем роде замечательный, но, если так можно выразиться, несколько старорежимный. Заставим его быть повежливее? Позволим себе небольшую вольность, а? Он, разумеется, еще ничего не знает о случившемся.

Дверь открылась, и на пороге появилась тонкая прямая фигура с продолговатым лицом; черные, как смоль, бакенбарды в средневикторианском стиле не вязались с покатыми плечами и неуверенной, старческой походкой. Холмс с самым любезным видом подошел к вошедшему и пожал его безответную руку.

- Добрый день, лорд Кантлмир. Сегодня довольно прохладно для летнего времени. Но в комнатах очень тепло. Позвольте, я помогу вам снять пальто.

- Благодарю, я не намерен раздеваться.

- Позвольте, я помогу вам! - настойчиво продолжал Холмс, кладя руку на рукав лорда. - Мой друг, доктор Уотсон, подтвердит, что резкие колебания температуры чрезвычайно вредны.

Его светлость раздраженно отдернул руку.

- Мне вполне удобно, и я не собираюсь задерживаться. Я заглянул сюда только для того, чтобы узнать, как продвигается дело, которое вы сами на себя возложили.