Честное лицо Уотсона нервно подергивалось. Ему было слишком хорошо известно, что Холмс никогда не останавливался ни перед какой опасностью и скорее склонен был недооценивать ее, чем преувеличивать. Уотсон не привык тратить время даром и решительно поднялся.

- Можете располагать мной, Холмс, в ближайшие дни я совершенно свободен.

- В моральном отношении вы нисколько не изменились к лучшему, Уотсон. Ко всем вашим старым порокам добавился еще один - вы научились лгать. Весь ваш вид говорит о том, что вы загруженный работой врач, которого осаждают больные.

- Среди них ни одного сколько-нибудь серьезного. Но разве вы не можете арестоватъ этого человека?

- Конечно, могу, Уотсон, поэтому-то он так и беспокоится.

- Так в чем же дело?

- Дело в том, что я не знаю, где бриллиант.

- Ах да, Билли рассказывал - бриллиант короны.

- Вот именно, огромный желтый камень Мазарини. Я расставил сети, и рыбка уже попалась, но я еще не получил камня. Какой мне толк забирать грабителей? Разумеется, мир станет лучше, если всех их посадить за решетку. Но у меня другая цель - мне нужен камень.

- Так, значит, граф Сильвиус - одна из попавшихся рыбок?

- Да, и при этом акула, которая кусается. Другой - Сэм Мертон, боксер. Сэм - неплохой парень, но граф использует его для своих целей. Он не акула, а всего только глупый большеголовый пескарь. Но все равно он тоже бьется в моих сетях.

- А где этот граф Сильвиус?

- Я сегодня все утро провел у него под самым носом. Вы ведь видели меня в роли старухи. Но так удачно, как в этот раз, у меня еще никогда не получалось. Граф даже поднял мой зонтик со словами "Позвольте мне, сударыня", он ведь наполовину итальянец и, как истинный южанин, умеет быть чрезвычайно любезным, если только он в духе, но если не в духе, - это сущий дьявол. Как видите, Уотсон, в жизни случаются прелюбопытные вещи.