Он сидел в обычном сайгонском баре, насквозь прокуренном и шумном, с окнами, затянутыми проволочной сеткой для защиты от гранат террористов. Бар был битком набит американскими и вьетнамскими вояками различных родов войск и в различных по фасону и цвету униформах, а также их временными подругами, в основном из местных недорогих и непритязательных проституток, еще более разнообразивших окружающую цветовую гамму своими пестрыми нарядами. Стивен тогда получил три дня отпуска для восстановления психической устойчивости, после того, как ранили его напарника. Да и самолет нуждался в ремонте. Так что вылетов не было, и он был временно свободен.

Эта вьетнамка сразу привлекла его внимание. Небольшой рост, изящная фигурка. Кукольное лицо с миндалевидными печальными глазами. Густые шелковистые волосы цвета антрацита, свободной волной спадающие на хрупкие плечи. Необычно высокая для туземки грудь, прелесть которой подчеркивал национальный костюм — длинное, обтягивающую фигуру красное платье из плотного шелка с разрезами по бокам, из-под которых виднелись широкие белые шаровары.

А главное — она совершенно не вписывалась в окружающую толпу. Девушка сидела одна за столом, и почему-то никто не подсаживался к ней, несмотря на переполненность помещения. Вокруг нее как будто был воздвигнут защитный барьер, которым она отгородилась от окружающего мира, от его треволнений и суеты. Стивен тоже не решился бы прервать ее уединение, если бы не поймал случайно ее взгляд. В нем была такая бездна тоски и одиночества, и одновременно призыв о помощи… Стивен почувствовал столько родственного в ее состоянии, что не смог удержаться. Какая-то неведомая сила приподняла его, и он вдруг оказался за ее столом, напротив, молча вглядываясь в бездонные темно-карие глаза. Он не помнит, сколько это длилось. Они были только вдвоем, вне пространства и времени, впитывая в себя переживания и боль друг друга.