– Вы забираете Келси с собой? – поинтересовался Хэмптон.

– Именно из-за него я и приезжал в Лондон, – ответил Лукас. – Мальчик уже в дороге. Он направляется в Бостон со своими братьями. Они выехали позавчера.

Келси был самым младшим из трех сводных братьев Лукаса. Двое старших, Джордан и Дуглас, были уже вполне закаленными переселенцами и обрабатывали свою землю в долине. В последний приезд Лукаса в Англию Келси был еще слишком мал, и он оставил его с гувернерами еще на два года. Сейчас Келси было почти двенадцать лет. Интеллектуально мальчик был развит, уж об этом Лукас позаботился, а вот эмоционально он был совершенно заброшен, можно сказать, находился буквально на голодном пайке. Об этом позаботился сукин сын, наследник семейного состояния.

Теперь уже не имело значения, готов ли Келси к суровой жизни на природе. Он просто умрет, если не уедет из Англии.

– Жаль, что Джордан и Дуглас не побыли в Англии еще немного, – заметил Моррис. – Им бы понравился сегодняшний вечер. Здесь полно их друзей.

– Они хотели уехать раньше, вместе с Келси, – объяснил Лукас.

А еще они были полны решимости как можно скорее вывезти мальчика из Англии. Едва сукин сын, наследник, подписал все необходимые бумаги об опекунстве, они сразу отправились в путь, опасаясь, что он передумает или запросит еще большую сумму в обмен на собственного брата.

В Лукасе опять начала закипать злоба. Черт побери, как же ему самому не терпелось поскорее уехать из Англии. Во время войны с Югом он попал в тюремную камеру размером не больше чулана. С тех пор у него появилась боязнь замкнутого пространства, и ему стало казаться, что он сойдет с ума, если не выберется оттуда. На том, однако, мучения его не прекратились, и жизнь поставила его перед новым ужасным испытанием, о котором он даже не мог подумать без того, чтобы его не прошиб холодный пот. Да, война здорово изменила его. Он не мог больше выносить тесных помещений. У него перехватывало горло и становилось трудно дышать. И вот сейчас это чувство опять начинало расти в нем. В его глазах Лондон быстро превращался в тюрьму, и он не мог думать ни о чем, кроме того, как выбраться на свободу.