Джордан первым отыскал Лукаса и попросил его о помощи. Он хотел приехать в Америку и начать новую жизнь. У Лукаса не было желания впутываться в это дело. Джордан и его братья были ему совсем чужими. Так же как и мир благополучия и роскоши, в котором они привыкли жить. И хотя отец у них был общий, он не испытывал к ним никаких родственных чувств.

Справедливость, однако, совсем другое дело.

Он не сумел оттолкнуть Джордана, даже не задумываясь, почему так делает. А потом приехал Дуглас, и Лукасу было уже слишком поздно что-либо менять. Когда же он съездил в Англию и увидел, как обращаются с Келси, он понял, что просто обязан освободить из этих пут и самого младшего брата.

И это стоило цены, которую Лукасу надо было заплатить, – его собственной свободы.

Вальс закончился громким крещендо как раз в тот самый момент, когда Моррис завершил свое импровизированное нравоучение. Музыканты оркестра поднялись и церемонно раскланялись под гром оваций.

Внезапно аплодисменты резко оборвались. Пары, все еще толпившиеся в центре зала, повернулись в сторону входа. Среди гостей воцарилось молчание. Лукас был заинтригован поведением толпы. Он тоже повернулся, чтобы посмотреть, какое такое чудо лишило всех дара речи, и в этот момент Моррис слегка толкнул его локтем.

– В Англии еще не все так ужасно. Взгляните-ка, Лукас. Доказательство превосходства Англии входит в эту залу.

Это было сказано с таким восторгом, что Лукас вовсе не удивился бы, увидев сейчас саму королеву английскую.

– Хэмптон, подвинься, а то ему за тобой не видно, – приказал Моррис.

– Да Лукас на целую голову выше многих мужчин в этой зале, – пробормотал Хэмптон. – Он и так все увидит. И, кроме того, я не могу ни на секунду оторвать взгляд от этого видения и уж тем более никуда не собираюсь двигаться. Боже милосердный, она явилась, – добавил он шепотом, и в его голосе явно слышались нотки обожания. – Да, смелости ей не занимать. Этого у нее не отнимешь.