– Вот и ваша белая ворона, Лукас, – объявил Моррис с гордостью.

Молодая леди, о которой шла речь, стояла на верхней ступеньке лестницы, ведущей вниз в бальную залу. Наши англичане не преувеличили. Она и в самом деле была необычайно красива. Ее ярко-синее платье с присборенным воротником, умеренно открытое и не слишком плотно облегающее фигуру, все же позволяло увидеть плавные линии ее тела и кремово-белую кожу.

Красавица была совершенно одна, и, судя по едва уловимой улыбке на губах, ее ничуть не беспокоил переполох, вызванный ее появлением. Похоже, не беспокоило ее и то, что платье ее уже нельзя было назвать модным. Юбка не была взбита под разными странными углами, и под ней явно отсутствовало хитроумное проволочное сооружение. Волосы не были сплетены на затылке в тугую косу. Длинные золотистые локоны спадали мягкими волнами на ее нежные плечи.

Нет, она не была точной копией других женщин на этом балу, и, возможно, именно поэтому к ней было приковано восторженное внимание всех присутствующих мужчин. Она была свежим дуновением совершенства.

Такое прелестное зрелище не могло оставить Лукаса равнодушным. Он инстинктивно зажмурился и тут же открыл глаза. Она никуда не исчезла. Он не видел, какого цвета у нее глаза, но был уверен, что они голубые… светло-голубые. Они просто не могли быть другими.

Он вдруг почувствовал, что ему трудно дышать. Грудь его как будто сжало тисками, а сердце бешено забилось. Черт побери, он ведет себя, как школьник. Это было унизительно.

– Она и в самом деле белая ворона, – согласился Хэмптон. – Посмотрите-ка на маркиза. Он стоит на другом конце залы. А я могу поклясться, что даже на таком большом расстоянии читаю желание в его глазах. Мне кажется, его молодая жена тоже это заметила. Вы только полюбуйтесь, как она на него уставилась. Боже, как восхитительно! Я только надеюсь, что теперь этот злодей наконец получит по заслугам. О, простите меня, Лукас! Мне не следовало в таком неуважительном тоне отзываться о вашем сводном брате.