– Конная ярмарка на Гончарном рынке? – переспросила она тогда, отрешенно уставившись в пустоту.

– Да, мисс Кандида. Ежегодная. Там и торговцы, и кое-кто из знатных приезжают из Лондона. Говорят, там можно получить лучшую цену, чем где-либо еще во всей стране.

Слова Неда как кинжалом вонзились ей в сердце. Она чуть не закричала от боли, но затем, взглянув в его добрые старые глаза, поняла, что он думает о ней, о том, что у нее должны быть деньги на жизнь, хотя бы до тех пор, пока она не подыщет себе какую-нибудь работу.

– Пожалуй, я могла бы быть гувернанткой, – тихонько пробормотала Кандида, понимая в то же время, что почти невозможно получить место без рекомендаций.

Но что бы она ни решила делать, прежде всего надо было продать Пегаса. Невозможно было ездить по стране вместе с конем, и, кроме того, надо было обеспечить Неда. Она была убеждена, что это было неким священным бременем, возложенным на нее матерью.

– Он слишком дорог мне, мой милый Нед! – часто говорила мать. – Что бы мы без него делали? Он умеет абсолютно все.

Нед постоянно следил, чтобы в доме горели камины. Дрова для них он бесплатно собирал в близлежащих поместьях. И Нед же нередко приносил пойманного в силки зайца, когда в доме больше нечего было есть.

– А ты… ни в чьи владения не вторгался? – могла в ужасе спросить его миссис Уолкотт, зная, как сурово наказывалось браконьерство.

– Я ничего не нарушал, если вы это имеете в виду, мэм, – отвечал обычно Нед. – Если несчастное создание забрело на нашу землю, то, как говорится, сам виноват.

Иногда, случалось, «забредали» к ним фазаны, и не раз какой-нибудь пирог из птицы выручал их, когда с деньгами было особенно туго. И все это добывал Нед. Нельзя было позволить, чтобы он оказался в работном доме, единственном месте, остававшемся для человека его возраста.

– Я молода, – твердила себе Кандида. – Как-нибудь справлюсь.