«Как она могла покинуть меня? – нередко с яростью вопрошал он, когда был пьян. – Куда она исчезла?» И часто, когда Кандида помогала ему подняться по лестнице в спальню, он кричал: «Эммелина, Эммелина!» Голос его раскатами проносился по дому, и эхо, казалось, вторило ему: «Эммелина, Эммелина!..»

Следовало бы сразу понять, подумала Кандида, когда он только вышел из дома в ту последнюю ночь, что она больше никогда его не увидит: Весь день было холодно и сыро, а с наступлением сумерек хлынул ужасающий ливень.

– Не ходи никуда сегодня, папа, – попросила Кандида, услышав, как он велел старому Неду седлать Джуно, свою гнедую кобылу.

– У меня назначена встреча, – ответил он, избегая ее взгляда, и она прекрасно понимала, что встреча была назначена в «Королевском погребке» с бутылкой крепкого бренди.

– Слушай, папа, я затопила камин в библиотеке, – умоляющим тоном начала Кандида. – По-моему, внизу есть еще бутылочка твоего любимого кларета. Давай я схожу в погреб и ты выпьешь ее дома, возле камина.

– Один? – резко спросил он, и ей передалась вся боль его голоса.

– Я могу посидеть с тобой, – с некоторой робостью предложила Кандида.

– Верю, что можешь, – сказал он. – А потом проводишь меня наверх, до кровати. Ты хорошая дочь, Кандида.

Отец наклонился, чтобы поцеловать ее, и у Кандиды мелькнула надежда, что ей удалось убедить его остаться. Но тут же он почти грубо отстранил дочь.

– Я должен прийти, раз обещал, – сказал он, и в его голосе была агония, слишком хорошо ей знакомая.

Вот так, когда безысходное отчаяние по поводу своей потери охватило его, он не смог больше оставаться в доме. Ему невыносимо