На Пегасе ехал, ведя его в Лондон, один из конюхов майора Хупера. На ярмарке майор купил еще трех лошадей, но Кандида поняла – хотя ей об этом не говорили – что Пегаса поручили старшему конюху.

Кандиде пришлось пережить мучительный момент прощания с Недом, но он был так ошеломлен и так благодарен ей за ту огромную сумму денег, которые она подарила ему, что не смог толком ничего сказать.

– Ты сможешь снять любой дом в деревне, который тебе понравится, – сказала ему Кандида. – И я уверена, что у тебя будет возможность немножко подзарабатывать, чтобы время от времени пополнять свой бюджет.

– Пусть у вас не болит голова обо мне, мисс Кандида, – ответил Нед. – Я вот о вас думаю.

– Со мной будет все в порядке, – заверила его Кандида с отвагой в голосе, которая, хоть и хорошо сыгранная, не обманула Неда.

– А вы уверены, что правильно поступаете, мисс? – спросил он, отведя ее немного в сторону и наклонясь к ней, чтобы майор Хупер не смог ничего услышать.

– Это для меня возможность быть вместе с Пегасом, – ответила Кандида. – Да и майор Хупер, похоже, добрый человек.

«Добрый» не совсем соответствовало тому впечатлению, которое у нее успело сложиться о майоре Хупере; она сама еще не могла понять, каким он ей действительно кажется. В то же время он выглядел вполне искренним и открытым. Кроме того, если она не поедет с ним, что же ей остается?

Она совершенно ничего не знала о тех бюро, через которые знатные и богатые леди выписывали себе слуг, и, кроме того, разумеется, очень сомневалась, что, появившись в Лондоне вот так, в плохой одежде и без рекомендаций, сумеет найти какую-нибудь работу, кроме разве что самой черной.

Кроме того, она сознавала, что ее молодость и красота могут обернуться против нее. Она была лишена тщеславия, но прекрасно понимала, что леди, вращающиеся в обществе, обычно не берут к себе в дом привлекательных молодых женщин, которые, по происхождению могли бы рассчитывать на нечто гораздо большее, чем роль домашней прислуги.